Владислав Русаков - политэкономист, аналитик: К 2030 году гибридное пиратство в Арктике и других регионах трансформируется в системную угрозу

Прогноз базируется на наблюдениях за текущими стратегиями поведения крупнейших стран мира в отношении захвата и установления контроля за морскими перевозками нефти из стран с формирующимися рынками (СФР) и наблюдаемых политэкономических трендов на коллективном Западе (например, в отношении взаимодействия США и Венесуэлы, США и Арабских стран). Страны Запада будет использовать его как новый инструмент экономического и квази-силового давления.

Базовые аргументы:

1. По данным Арктического совета и NASA, летний морской лед в Арктике с 1979 года сокращается со средней скоростью 13,1% за десятилетие. Это открывает новые маршруты: к 2030-м годам транзит через Северный морской путь (СМП) может стать сезонной альтернативой Суэцкому каналу. Уже в 2023 году грузопоток по СМП составил 36 млн тонн (по данным Росатома), что на 65% больше, чем в 2017 году. Рост трафика без сопоставимого развития инфраструктуры безопасности создает "вакуум контроля". Происходит поэтапный рост стратегической важности Арктических маршрутов.
2. Морские перевозки обеспечивают более 80% мирового товарооборота по объему. По данным UNCTAD, через потенциально уязвимые регионы, такие как Ормузский пролив и Малаккский пролив, ежедневно проходит около 20% и 30% мирового морского нефтетрейда соответственно. Одиночная успешная атака или захват танкера под серыми флагами может привести к мгновенному скачку страховых ставок (военные риски, страхование от похищения и выкупа) на сотни процентов (как было в районе Аденского залива в 2010-х), что напрямую влияет на стоимость товаров.
3. Бюджеты крупнейших частных военных компаний (ЧВК) исчисляются сотнями миллионов долларов, что сопоставимо с военными бюджетами небольших государств. Оснащение таких групп скоростными катерами под флагами карликовых стран, БПЛА и киберсредствами делает их способными наносить эффективные точечные удары по судоходству. При этом расходы на патрулирование оцениваются в миллиарды долларов ежегодно, создавая асимметрию "дешевой угрозы и дорогой защиты". Рождаются гибридные методы борьбы для негосударственных акторов.
4. Страны коллективного Запада наращивают военно-морские бюджеты (например, ВМС США на 2024 фин. год составляет $256 млрд), однако их внимание распылено между Тихим океаном, Европой и Ближним Востоком. Одновременно наблюдается рост военно-морских потенциалов других игроков: по данным SIPRI, военные расходы Азии и Океании выросли на 45% за последнее десятилетие. В условиях обострения конфликтов и использования "серых зон" (как в Южно-Китайском море) снижается эффективность универсальных норм международного морского права (UNCLOS), что поощряет силовые сценарии. Следовательно, мировой геополитический контекст может де-факто привести к игнорированию международных правовых норм.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ:
К 2030 году гибридное пиратство, подпитываемое экономическими интересами, геополитической конкуренцией и технологической дешевизной, трансформируется в системную угрозу. Вероятность захватов и рейдов на торговые маршруты, особенно в Арктике и вдоль побережья различных стран (Арабский регион), возрастет пропорционально росту грузопотока и дефициту безопасности. Такие действия могут привести к ежегодным потерям для глобальной торговли, оцениваемым экспертами, в более чем 10 миллиардов долларов в год.